Купу показалось, что он различает коричневые кружки сосков и темный треугольник волос чуть ниже ее руки. То, какой он увидел ее, не удалось бы запечатлеть ни на одной пленке. Перед глазами у него парили лишь тени и темные пятна – чистая игра воображения. Да и ночная сорочка на самом деле была не такой прозрачной, какой вообразил ее Куп, и все равно он влюбился.
Это было подобно яркой вспышке спички, зажженной во тьме.
Куп медленно прогуливался вдоль стеллажа, где были расставлены книги и фотографии, наблюдал и ждал. Он разглядывал снимок умершей кинозвезды, когда появилась его женщина и подошла к разделу «Хобби и коллекционирование».
Он сразу узнал ее. Она была в свободном коричневом жакете, чуть длинноватом – такие уже выходили из моды, – но опрятном и чистом. Она слегка откинула голову с короткой аккуратной стрижкой, пытаясь разглядеть книги по античному искусству на верхних полках. Совсем простушка, без косметики, среднего роста, средней комплекции, в огромных очках в черепаховой оправе. Женщина, на которую никто не обратит внимания в лифте. Она стояла и смотрела наверх, и Куп спросил:
– Могу я вам что-нибудь достать?
– О… не знаю.
Она попыталась улыбнуться, но он заметил, что она волнуется и ей никак не удается успокоиться.
– Позвольте вам помочь? – вежливо предложил он.
– Спасибо.
Она не отвернулась, как будто ждала чего-то, но не знала, что нужно делать дальше.
– Я пропустил чтения, – сказал Куп, – Только что закончил «Рубайат» и подумал, а вдруг здесь есть что-нибудь… ну, вы понимаете… такое же.
– Гарриет. Гарриет Уонамейкер, – представилась женщина после короткой паузы.
Сара Иенсен, раскинувшаяся на своей постели, пошевелилась.
Куп собирался было подойти к ее туалетному столику, но замер на месте. В колледже Сара много курила. Ее пропитанное никотином подсознание могло уловить запах сигарет, шедший от Купа, но она слишком крепко спала, чтобы проснуться от этого. Она снова пошевелилась и расслабилась. Куп приблизился к ней с отчаянно бьющимся сердцем, протянул руку и чуть было не прикоснулся к ее ноге.