Гарриет Уонамейкер не скрывала, что готова выпить с ним в «Мак-Клеллане». Она даже раскраснелась от возбуждения. Они встретятся там – она и этот кажущийся немного опасным мужчина с похожей на мох рыжей бородой.

Куп ушел раньше ее. Нервы у него были напряжены. Он еще не сделал свой ход, и беспокоиться пока не о чем. Заметил ли кто-нибудь, как они разговаривали? Вряд ли. Она такая бесцветная, что никто не обратит на нее внимания. Через несколько минут…

Давление, которое он испытывал, было почти физической болью, внутри у него все горело, шея ныла. Куп на мгновение задумался, не лучше ли вернуться домой и оставить женщину в покое, но прогнал эту мысль. Он чувствовал другое давление, гораздо более сильное. Руки на руле дрожали, и Купу никак не удавалось справиться с собой. Он припарковал свой пикап на Шестой авеню, на склоне холма, и, открыв дверь, с трудом сделал вдох. Еще не поздно передумать…

Куп пошарил под сиденьем, нашел эфир и пластиковый пакет с тряпкой, открыл флакон, вылил его содержимое в мешок и закрыл крышку. Тошнотворный запах быстро исчез, а тряпка в закрытом мешке мгновенно пропиталась. Где же женщина?

Гарриет Уонамейкер появилась через несколько секунд. Она остановила машину чуть ниже по склону, за его пикапом, и пару минут оставалась в машине, видимо приводя себя в порядок. Реклама пива в боковой витрине «Мак– Клеллана» то и дело мигала – что-то там, наверное, перегорело, – но оставалась единственным источником света здесь, на вершине холма. Куп подумал, что он еще может отказаться от своей затеи…

«Нет, сделай то, что задумал».

Сара Иенсен… вкус пота и духов. Очень приятный вкус.

Она пошевелилась, когда Куп лизнул ее. Он сделал шаг назад, в сторону двери, потом остановился. Сара пробормотала что-то невразумительное. Взломщик быстро вышел и поспешил туда, где оставил мокасины. Сердце отчаянно колотилось у него в груди, как будто он бежал. Куп надел туфли, взял черный мешок и снова замер.